Лежу, раны зализываю.
Хотел пожарить картошки. Вот просто пожарить картошки и ничего более. В результате…
Плеснул раскалённое масло на ногу. Вполголоса охнул от неожиданности. За стеной заплакал ребёнок. У них девочка, зовут Софией.
Пытаясь задрать ногу в мойку под холодный кран, поскользнулся на том же масле. Зубы лязгнули, а в плече что-то хрустнуло.
Лежу на каменном полу, стонаю. В руке, почему-то, вилка.
В это время, масло, расплескавшееся по красной конфорке весело дымит, и постепенно наполняет всю квартиру.
По телевизору идёт программа о героях Отечественной войны. Им было трудно, больно. Они терпели и нам завещали. Как раз в этот момент рассказывают о танкисте, который в горящем танке, сам обожжённый, с перебитыми ногами отстреливался от фрицев из пистолета.
Собираю волю в кулак, кости в другой кулак, поднимаюсь, и в этот момент дымящее масло на плите гулко вспыхивает.
Непроизвольно отскакиваю, запинаюсь о стул, делаю через него сальто, и тут повезло: о стол не ударился, а только с грохотом вкатился под него.
Оттуда наблюдаю, как огненный шар, словно в кино про ядерный взрыв, разбивается о потолок.
Короче, картошку я всё равно дожарил!
Теперь лежу, раны зализываю. Думаю, хорошо, что пожарную сигнализацию снял. А то пришлось бы сейчас ещё и от пожарных отбиваться.
