Вот это было страшно! Но, рядом спокойно стоял папа. Он держал меня за плечо и кричал: «Смотри через стекло!»
Папа работал более 30 лет в мартеновском цехе №2 Челябинского металлургического завода (ныне «Мечел»). Мастером, начальником пролёта, начальником смены, некоторое время даже заменял начальника цеха, но попросился обратно в мастера.
Я тогда не понимал, почему он не хочет быть большим начальником. Теперь знаю. Зарплата рабочего у печи была на много выше зарплаты начальника. Это ради нас он.
Однажды папа повёл меня в свой цех. Мне было лет 10 или 12. Мы прошли через центральную проходную, папа пошептался с охранником, и тот пропустил.
Потом долго шли по заводу. Кругом суетились тепловозы, большие автомобили. Какие-то цеха пыхтели, стучали и дымили. И вот, пришли в тот самый, который я знал издалека. Вот он, тот, который видно когда едешь на трамвае. Тот у которого пять труб и дымят они красным дымом.
У кого-то взяли каску с темным стеклом. Папа кричал, а там шумно очень: «Смотри через стекло!». Повёл меня к печи. И так близко, так страшно! Вот ещё шаг и ты свалишься в яму, куда стекает жидкий шлак. Ревёт, как тысяча ураганов. А в щели выбивается яростный огонь.
«Открывай!» — крикнул он кому-то. Передняя стенка печи, куда мы могли заглядывать только в круглую дырку посредине, и то издалека, и это уже было страшно, и вот она вдруг поползла вверх. Ярко-белое пламя вырвалось, загудело и задёргалось, пытаясь достать нас. А мы на расстоянии, казалось, вытянутой руки. Вот это было страшно! Но, рядом спокойно стоял папа. Он держал меня за плечо и кричал: «Смотри через стекло!»
Я смотрел. Смотрел как булькает расплавленная сталь. Большие пузыри надувались на ровной поверхности. Некоторые лопались, я себе отметил, как протуберанцы на солнце, в книжке видел. И жар, нестерпимый жар.
А потом мы смотрели, как сталь выливают в ковш. Горящий метал, как простой кисель весело бежал по жёлобу. Вдруг полетели искры. Рабочие засуетились. А папа что-то им крикнул, что-то про шамот какой-то.
Потом из ковша через дырочку внизу выливали в высокие тяжёлые формы. На ковш повесили какой-то рюкзак с тонкой трубочкой, из неё бежал металл красного цвета. И эту трубку направляли в общую струю металла. «Свинец», — пояснил папа. Да, это была та самая марка стали, за которую папе дополнительно выделяли талон на стакан яблочного сока. Папа накапливал талоны и приносил домой трёхлитровую банку.
Последний мартен в Челябинске был закрыт 24 декабря 1996 года. Тогда был выплавлен последний металл. Вот этот пятак как раз из той стали.
Мой папа варил эту последнюю сталь.
Металл вылили в глубокую форму, а потом порезали на шайбы. Набили цифры: «М2» — мартен 2, и «24 12 96» — дата. Такие сувениры получили все, кто присутствовал в тот момент в цехе.
